Франсиско де Витория (1483-1546) и Франсиско Суарес (1548-1617) являются наиболее известными представителями интеллектуального движения XVI–XVII века известного под названием «Саламанской школы» или «Второй схоластики». Оба по специальности были богословами, а не юристами (хотя Суарес изучал каноническое право), основная часть жизни отдана преподавательской работе в университетских станах. Значительная часть их интеллектуальной деятельности была посвящена преобразованию и систематизации католического богословия, особенно нравственного богословия в рамках усилий Контрреформации по восстановлению морального и политического престижа католической церкви, подорванной идеями Реформации. В своей работе оба, опираясь на концепцию права Фомы Аквинского, с помощью различный приемов в духе схоластических традиций видоизменяя и приспосабливая учение томизма, пытались найти ответы на вопросы, не ставившиеся изначально. Эта деятельность, как правило, велась посредством чтения лекций в университете, диалогов и нередко полемики с другими учеными как предшественниками, так и их современниками. Тем не менее, было бы ошибкой думать, что их работа имела узко академическое значение. Первое поколение саламанкской школы принимало активное участие в дискуссиях по вопросам о божественной легитимности политики Короны как в Совете по делам Индий, так и в Совете Трент. Общество Иисуса, к которому принадлежал Суарес, в равной степени участвовало политической жизни государства, а сам Суарес был призван защитить позиции католической церкви в споре о присяге на верность с королем Англии Яковом I. Изучение их интеллектуального наследия необходимо проводить в контексте этих более широких отношений, хотя не всегда может быть приведено к ним: их произведения содержат настолько запутанные схоластические рассуждения, что на вопрос об их назначении иногда непросто дать ответ.

Франсиско де Витория.

Франсиско де Витория

Франсиско де Витория

Франсиско де Витория часто обращался к теме jus gentium как в ходе традиционных университетских курсов лекций, посвященных разбору Summa theologiae Фомы Аквинского, так и на читавшихся им конце университетских курсов публичных лекциях, называемых relectiones. В своих комментариях к Secunda secundae 1 начиная с 1534-37 годов он непосредственно пересматривает идеи Фомы Аквинского, отождествлявшего jus gentium с естественным (в противопоставление позитивному) правом, основанному на естественной причине. Здесь де Витория отходит от томистских позиций, рассматривая jus gentium как вид позитивного права, учрежденного на основе межчеловеческого соглашения. Универсальный характер этого соглашения означает, что оно сохраняет тесную близость с естественным правом, так как является результатом естественного процесса мышления и действует для защиты функционирования естественного права 2 . Тем не менее, источником соглашения является человеческий разум, выраженный в «консенсусе всех народов и государств» или «всего мира». Между этими речевыми оборотами Витория, очевидно, не видит никакого противоречия, но для лучшего понимания требуется дать определенные пояснения. В своей ранней лекции Relectio de potestate civili 1528 года, Витория, указывая источник возникновения jus gentium, говорит «весь мир, который в определенном смысле является [квази-] содружеством», таким образом, по-видимому, подчеркивая аналогию между jus gentium и гражданским правом как видами скорее позитивного, нежели естественного права. Приставка «квази» имеет важное значение. Де Витория никогда не рассматривал весь мир как единое содружество, подобно отдельным содружествам Франции или Испании. Иначе был бы возможен мировой император – dominus mundi. Но в более поздней лекции Relectio de Indis 1539 года, де Витория это опровергает: нет и не может быть какой-либо универсальной гражданской юрисдикции, охватывающий все народы, и, следовательно, не существует универсального гражданского права. В этой работе универсальное право народов фигурирует как jus inter gentes, замещая jus inter homines римского права. Перефразировав определение таким образом, становится ясно, что Витория не рассматривает jus gentium как право, в первую очередь регулирующее отношения между людьми, но это не значит, что он видит его как право, регулирующее отношения между содружествами или государствами. Наоборот, таким образом им подчеркивается близость, если не тождество jus gentium с естественным правом. Это не обязательно влечет за собой противоречие между лекцией de Indis и более ранними высказываниями. Скорее всего, jus gentium является частью по существу временного нарратива разделения народов в рамках естественного пан-человеческого сообщества, который отличается от нарратива возникновения содружеств. Поэтому де Витория мог утверждать, что jus gentium своим появлением обязано как всем народам, так всему миру, легко перескакивая между его позитивным и его естественным характерами.

В рамках этой системы Франсиско де Витория работал над проблемой неопределенности правового положения касательно легитимности испанского завоевания Индий. Как мы уже видели, он отрицал возможность существования универсальной высшей юрисдикции в качестве основы легитимации, точно также он не допускал универсальной папской юрисдикции. Индейцы обладали полным правом господства как в плане юрисдикции, так и в плане владения, и ни отсутствие христианской веры, ни некие сомнительные аргументы, что они являются неразумными созданиями, не могли служить достаточной причиной, лишающей их данного права. Тем не менее, подобно европейским содружествам, их содружества являются частью более широкого сообщества «общечеловеческой расы» и, следовательно, их действия должны подчиняться его правилам. Де Виторей делается вывод, что основанием возникновения права на завоевание являются нарушения индейцами ряда положений jus gentium, первым и наиболее спорным из которых является jus communicandi – право межчеловеческого общения или обмена. Jus communicandi является необходимым допущением к существующему разделению человечества на отдельные народы, которые, в противном случае, неизбежно замкнутся в изолированных общинах. Сфера его применения безгранична, в том числе в него включается право свободно передвигаться по чужой территории, право присваивать находящиеся на этой территории любые «бесхозные» вещи, право на смешанные браки, а также право на приобретение гражданства. Если индейцы нарушают это право, например, запрещая испанцам входить на свою землю, значит применение военной силы совершенно оправдано. Де Виторя дополняет этот вывод некоторыми оговорками: признавая, что индейцы могли вести себя таким образом по причине страха перед испанцами, указывал, что их действия должны расцениваться в свете данных обстоятельств, а не безусловно интерпретироваться как неоправданная агрессия. Также он не допускал обоснования правомерность завоевания лишь на том основании, что некоторые виды деятельности противны законам природы. Тем не менее, юридический универсализм де Витории в сочетании с особенностями его применения к туземным народам, несомненно, помог шире распахнуть двери для европейского вторжения.

Франсиско Суарес.

Франсиско Суарес

Франсиско Суарес

Франсиско Суарес рассматривал многие вопросы, касающиеся jus gentium, в своей масштабной монографии Tractatus de legibus ac deo legislatore 1612 года. В этой работе им развиваются идеи Франсиско де Виктории, изложенные в его комментариях к Secunda secundae и получившие к тому времени одобрение от доминиканского богослова Доминго де Сото и собрата Суареса, иезуита Луиса де Молина. Среди прочего этой работе обосновывается представление о jus gentium как о виде позитивного, а не естественного права. Jus gentium не может обладать естественным характером, вопреки толкованию Фомы Аквинского, изложенному в Prima secundae его трактата Summa theologiae, сделанному в результате последовательности рассуждений о принципах естественного разума или естественного права, так как все, что необходимо вытекает из природы естественного разума или естественного закона действительным образом уже содержится в этом праве. Таким образом, согласно Суаресу нарушается связь между jus gentium и естественной причиной, что старался доказать де Витория. Jus gentium как отдельная область права основывается не на естественной причине, а возникает и действует в результате реализации и, таким образом, обладает позитивным, а не естественным характером. Суарес также приводит обоснования нехарактерным для де Витории способом, что jus gentium действительно является областью «законодательства», отвечая на вызов своего собрата-иезуита Габриэля Васкеса, рассматривавшего jus gentium как простой перечень прав (право объявления войны, право на торговлю и т.д.), нормативность осуществления которых не устанавливается национальным законодательством, а содержится в законах природы. С такой точки зрения единственными международными нормами могут быть только законы природы. Суарес категорически опровергает данную позицию: jus gentium представляет собой совокупность международных норм, а не только правил.

Если это так и есть, и если нормы основаны на обычае, то какие обычаи следует считать источниками международного права? Здесь Франсиско Суаресом проводится ключевое различие. Есть обычаи, которые являются общими для всех содружеств, такие как покупка и продажа. Они традиционно включались в состав jus gentium классического римского права. Суарес это опровергает; они, конечно же, представляя собой нормы одинаковые во всех государствах, создают таким образом своего рода кросс-национальную нормативность (можно ожидать, чтобы покупка и продажа в Испании аналогичным образом будет происходить и во Франции), но, собственно говоря, они не являются нормами между государствами. Они являются jus intra gentes. Jus gentium в действительности является jus inter gentes – правом между самостоятельными содружествами. Это право включает в себя только те обычаи, которые регулируют отношения между государствами, например, потерпевшее государство для наказания имеет право объявить войну государству, причинившему ему ущерб, что собственно и соответствует смыслу права народов. Таким образом, Франсиско Суаресом сделан значительный шаг по пути к действительно позитивному международному праву. Тем не менее, необходимо внести пару замечаний. Во-первых, Суарес продолжает сохранять в некотором смысле близость этих норм к естественным причинам: по поводу ведения переговоров его позиция тесно соприкасается с позицией Фомы Аквинского, например, он допускает, что, хотя государствами приняты некоторые дополнительные положения, касающиеся права вести войну (назначить третейское разбирательство для урегулирования спора), распространенный обычай скорее естественного характера. Во-вторых, Суарес обосновывает необходимость принятия таких международных норм не интересами государства, но фундаментальным единством всего человечества; содружества разделены, но они все еще являются участниками более широкого человеческого сообщества, которое имеет насущную нужду во взаимодействии, благодаря чему пресекается безоглядная самовольность в деятельности государств, устанавливая всеобщие правовые рамки. Данный аспект его доктрины имеет много общего с теориями Франсиско де Витории. Тем не менее, в отличие от де Витории Суаресом формируется представление о gentes, как о содружествах или государствах, выступающих в роли отдельных членов более широкого сообщества, а само это представление, является связующим звеном между понятиями «весь мир» и «все народы», присутствующими в размышлениях де Витории. Таким образом, проведенное Суаресом различие между jus intra gentes и jus inter gentes является значительным нововведением в рамках теоретической конструкции права народов и в то же время его идеи, обусловленные человеческим универсализмом и близостью к естественной причине, накрепко переплетаются с философско-правовыми воззрениями его предшественников.

Примечания.
  1. [1] Вся Summa theologiae Фомы Аквинского состоит из трех частей, из которых вторая традиционно делится на две:

    • часть I, Prima pars – трактаты о священном учении, о едином боге, о творении, о сохранении и управлении творением;
    • часть II – I, Prima secundae partis – трактат о человеке: о конечной цели, о человеческих действиях, о страстях, о навыках, о законе, о благодати;
    • часть II – II, Secunda secundae partis – трактат о главных добродетелях: о вере, о надежде, о любви, о рассудительности, о мужестве и благоразумии, о дарах благих, о состояниях жизни;
    • часть III, Tertia pars – трактаты о воплощении, о таинствах.
  2. Фома Аквинский писал, что одним из наиболее очевидных примеров функционирования естественного права является воспитание своего собственного потомства. Мужчины и женщины в большинстве культур уже давно рассматривают свое потомство, как бы продолжением себя – больше чем просто личная «собственность».
Источник: The Oxford Handbook of the History of International Law.